Среди сотен сыгранных партий особое место занимает противостояние с Дмитрием Лисичкиным — персонажем настолько колоритным и парадоксальным, что в его реальность трудно поверить обычному человеку. Лисичкин был действующим монахом-иподьяконом, регулярно стоявшим на церковных службах с кадилом и песнопениями, а в свободное время профессионально занимался карате, посещал ночные клубы и активно соблазнял женщин. В нем причудливо переплелись религиозное служение, самовлюбленный нарциссизм и безудержная страсть к эпатажу.
Для меня как исследователя человеческих глубин этот типаж представлял невероятный интерес. Большинство людей живут в строгих рамках: либо лицемерная набожность, либо открытый разврат. Лисичкин умудрялся сочетать оба полюса, создавая вокруг себя мощнейшее поле эмоционального напряжения.
Пролог: дневник ученицы и ответный ход
Первой с Лисичкиным столкнулась моя ученица Аня. Применив полевые навыки раскачки, она моментально заполнила его бездонный «черный сосуд» эмоций. Они жили на пределе: страстные признания сменялись дикими скандалами со слезами и битьем посуды. Точкой невозврата стал момент, когда Лисичкин случайно обнаружил ее откровенный дневник, где Аня в мельчайших деталях описывала тренинги, свидания и измены с другими мужчинами.
Обычный мужчина в такой ситуации впадает в ступор или опускается до унылого нытья. Лисичкин среагировал бурно: сначала запер голую Аню в шкаф, пытаясь удержать силой, а затем совершил дерзкий контрудар — пришел к ней на работу и зачитал дневник перед всем коллективом, разослав фотографии страниц ее коллегам.
Когда Аня в слезах позвонила мне, я искренне восхитился: «Браво! Парень — прирожденный боец, он сделал жесткий ответный ход по правилам игры!». Лисичкин заслуживал партии гроссмейстерского уровня, и в дело вступила Охотница.
Десяток яиц и скайп-трансляция на троих
Охотница зацепила Лисичкина в сети буквально за пару фраз: они стоили друг друга по уровню неординарности. Когда монах приехал к ней домой на первое свидание, он с порога сломал банальный социальный шаблон — вместо роз вручил ей десяток сырых куриных яиц. Это была чистая полевая наглость, вызов, на который Охотница ответила мгновенным принятием игры.
В этот вечер я вел тренинг в другом конце города. На телефон пришло фото: Лисичкин обнимает Охотницу. Во мне закипел азарт конкуренции. Я сел в машину и набрал ее по видеосвязи. Видеотрансляция — мощнейший инструмент Игры, стирающий иллюзию физической дистанции.
Картина на экране сносила крышу: Охотница лежала на кровати совершенно обнаженной, демонстрируя великолепные линии своего тела, а Лисичкин в одежде делал ей массаж спины, самодовольно улыбаясь в камеру.
— Привет, братан! — крикнул я в экран. — Что же ты до сих пор одетый? — Я еще не возбужден и не готов, — невозмутимо парировал монах.
Я смотрел на эту сцену и чувствовал, как привычный горько-сладкий коктейль ревности мгновенно трансформируется в дикое сексуальное возбуждение. Охотница бросала на меня игривые взгляды через объектив, упиваясь моей реакцией, а я режиссировал процесс прямо из салона автомобиля. Это была игра на грани фола, где каждый получал свою дозу адреналина.
Слабый собственник видит в присутствии третьего угрозу и повод для истерики. Мастер использует ревность как мощнейший эмоциональный катализатор. Когда твоя женщина открыто флиртует с сильным игроком на твоих глазах, градус взаимной страсти взлетает до космических высот.
Финал партии: пожертвование на храм
Кульминация наступила ближе к ночи. После бурной близости Лисичкин подошел к зеркалу, критически оценил свой рельеф, порекомендовал мне «подкачаться» и с абсолютной серьезностью заявил Охотнице:
— А теперь внеси пожертвование в церковь! Дай денег за интим во славу Божию!
Оставив на прикроватной тумбочке свой нательный крест, монах удалился в ночь. Когда Охотница со смехом пересказала мне этот диалог, я был в полном восторге: потребовать бабки за секс под видом церковной десятины — это шедевр цинизма и срыва шаблона.
Никогда не меряйте людей с расщепленной психикой банальной моралью. Лисичкин сочетал святость и порок, искренне веря в обе свои ипостаси. Игра с подобными противниками требует абсолютной психологической гибкости и готовности принять любой, даже самый безумный вызов.