Инстинктивная ловушка
Когда кто-то поступает вопреки нашим ожиданиям, совершает грубую оплошность или подводит в ответственный момент, внутри вспыхивает мгновенный, почти первобытный импульс — обрушиться с резким упреком. Нам кажется, что если мы укажем человеку на его вопиющую неправоту, пристыдим его и разложим по полочкам все его ошибки, он немедленно осознает глубину своего падения, раскается и исправится.
Это величайшее заблуждение в человеческих отношениях. Если вы хотите достать мед, не опрокидывайте улей! В девяноста девяти случаях из ста резкая критика производит прямо противоположный эффект. Вместо раскаяния вы получаете ожесточенное сопротивление, бурю негодования и разрушенные отношения, которые порой невозможно восстановить годами.
Природа человеческой психики
Почему же критика настолько разрушительна? Причина кроется в фундаментальном законе психологии: человек — существо не логическое, а эмоциональное. Нами движут не сухие рациональные выкладки, а самолюбие, гордость и жажда признания.
Критика бесполезна, ибо она ставит человека в позицию обороняющегося и побуждает его судорожно искать для себя любые, даже самые нелепые оправдания. Критика смертельно опасна, потому что она наносит удар по самому дорогому и драгоценному достоянию личности — по представлению о собственной значимости и чувству собственного достоинства.
Даже матерые преступники за тюремной решеткой искренне считают себя благодетелями, которых общество несправедливо не поняло. Обычный же человек тем более никогда не признает себя виноватым перед лицом агрессивного обвинителя. Раня чужую гордость, вы пробуждаете в оппоненте инстинкт самосохранения. Он будет защищаться, нападать в ответ и копить глухую злобу, но никогда не изменит своего поведения по вашей указке.
Урок из жизни
В старой германской армии существовало мудрое уставное правило, проверенное десятилетиями строгой дисциплины. Солдату категорически запрещалось подавать жалобу сразу же после происшествия, которое послужило для нее поводом. Он был обязан сдержать первое чувство обиды, переждать ночь, «заспать» гнев или, как говорили офицеры, основательно остыть. Если же вспыльчивый солдат осмеливался подать рапорт немедленно, в день конфликта, его самого подвергали дисциплинарному наказанию.
Как было бы прекрасно ввести подобный спасительный закон в нашу повседневную жизнь! Он избавил бы от бесчисленных драм ворчливых родителей, сварливых супругов, гневливых руководителей и целой армии неутомимых любителей выискивать чужие огрехи. Вспышка раздражения длится минуты, а ее ядовитые плоды отравляют совместную жизнь и деловое партнерство на долгие месяцы.
Как перестроить поведение
Чтобы навсегда исключить разрушительную критику из своего арсенала, начните применять три практических правила самообладания:
- Возьмите обязательную паузу перед реакцией. Когда вас захлестывает волна возмущения, дайте эмоциям осесть. Не отправляйте гневное письмо сразу после прочтения, не делайте выговор при свидетелях. Переспите с этой мыслью или хотя бы сосчитайте до тридцати.
- Смените осуждение на исследование. Вместо того чтобы клеймить собеседника, искренне спросите себя: «Что побудило его поступить именно так? Каковы были его мотивы, страхи, обстоятельства?» Попытка понять истоки чужого поступка бесконечно более выгодна и увлекательна, чем пустая брань. Она рождает великодушие и взаимное доверие.
- Тренируйте характер. Критиковать, осуждать и выражать недовольство может любой глупец — и большинство глупцов именно так и поступают. Но для того чтобы понять человека, простить его промах и взглянуть на ситуацию его глазами, требуются истинная сила воли, зрелость и высокий самоконтроль.
Осуждая человека, помните, что вы бьете по его представлению о собственной значимости. Обида, порожденная вашей критикой, может деморализовать близкого человека или ценного сотрудника, но никогда не исправит положение дел.
Вопрос для вечернего анализа
Вспомните сегодняшний день: кого вам нестерпимо хотелось раскритиковать или осудить? Сделайте глубокий вдох и честно спросите себя: «Если бы я оказался в точно таких же условиях, обладал тем же опытом и переживал то же давление, что и он, — не поступил ли бы я точно так же?»
