Опасности пропасти: почему в ней заканчиваются клиенты и деньги
Пропасть по любым меркам — отвратительное место. Здесь вы встретите совсем немного новых покупателей — лишь тех редких клиентов, кто по стечению обстоятельств сошёл с привычных дорог, — зато столкнётесь с целой коалицией враждебных сил, методично истощающих ресурсы молодой компании.
Первый удар наносит резкое иссякание спроса. Потенциал провидцев для дорогих продуктов нередко исчерпывается уже после первых 5–10 контрактов, а прагматики основного рынка всё ещё считают технологию слишком сырой и незнакомой.
После эйфории первых крупных чеков положительный денежный поток стремительно разворачивается в глубокий минус. Хуже того, крупные игроки основного рынка, потеряв один-два заметных заказа, замечают вторжение новичка и приказывают своим торговым силам нанести ответный удар.
Найти тихую гавань на этом этапе невозможно. Руководство радо бы взять паузу на год, чтобы довести продукт до ума для первых клиентов, собрать авторитетные отзывы и выстроить экосистему, но денег на счетах на этот год нет — да и сами эти месяцы уйдут на закрытие старых обещаний провидцам.
Попытка остаться на раннем рынке и жить за счёт новых провидцев тоже ведёт в тупик. Каждый такой клиент приносит своё уникальное видение и требует кастомных доработок, перегружая разработку, пока на горизонте не появится более молодой конкурент с ещё более смелой технологией.
Сверху на команду давят инвесторы. Увидев первые сделки, они требуют роста выручки по долгосрочному плану, а просьба снизить планку ожиданий на переходе вызывает у них тревогу: время тикает, и без выхода к прагматикам руководство рискует потерять контроль над бизнесом.
Особую угрозу представляют инвесторы-гиены (vulture capitalists). Они намеренно используют трудности перехода, чтобы дискредитировать текущую команду, обрушить оценку компании на следующем раунде, перехватить управление и за бесценок завладеть её технологическими активами.
Высадка в Нормандии и метафора костра: зачем нужна «растопка»
Вторжение на основной рынок — это не попытка всем понравиться, а прямой акт агрессии. Существующие поставщики будут вытеснять вас с территории, а клиенты встретят с подозрением как непроверенного захватчика.
Когда на кону стоит выживание компании, лучшим руководством к действию становится высадка союзников в Нормандии 6 июня 1944 года. Ваша цель — не захватить всю Европу одним рывком, а пересечь Ла-Манш, сфокусировать превосходящие силы на узком участке побережья и удержать плацдарм.
На другом берегу действуют те же законы физики, что и при разведении обычного костра. Чтобы загорелись тяжёлые поленья массового рынка, недостаточно подложить под них больше скомканной газеты рекламных бюджетов — без сухих щепок узких ниш бумага сгорит дотла, а дрова останутся холодными.
Именно так сгорели десятки миллионов долларов в компаниях Go и Momenta на заре компьютеров с перьевым вводом. Они бросили огромные бюджеты в общий маркетинг без целевой растопки, получили эффектный фейерверк и остались ни с чем.
| Элемент модели | Военная операция в Нормандии | Метафора костра | Хай-тек-маркетинг на переходе |
|---|---|---|---|
| Исходная база | Англия | Земля под кострищем | Ранний рынок энтузиастов и провидцев |
| Главная преграда | Пролив Ла-Манш | Сырые тяжёлые дрова | Пропасть недоверия прагматиков |
| Ресурс запуска | Силы вторжения и авиация | Скомканная газетная бумага | Бюджет на маркетинг и продвижение |
| Первая цель | Пляжи побережья Нормандии | Сухие щепки растопки | Один узкий целевой сегмент (плацдарм) |
| Противник | Окопавшиеся части оси Берлин — Рим | Холод и нехватка тяги | Лидеры рынка с налаженными связями |
| Союзники | Объединённая коалиция войск | Поток воздуха и сухой хворост | Партнёры по сборке целостного решения |
| Конечный приз | Освобождение Франции и Европы | Жаркое пламя поленьев | Доминирование на основном рынке |
Кажется, что в этой логике нет ничего сложного: её преподают на программах MBA уже четверть века. Однако на практике руководители компаний ведут себя как закоренелые холостяки — утвердительно кивают на словах, но при первом звуке свадебных колоколов тут же исчезают.
Отговорка «у нас сейчас нет времени на нишу» почти всегда маскирует нежелание отказываться от случайных сделок. Когда компанией движет желание продать кому угодно и когда угодно, а не маркетинг, итог предсказуем: крах, потеря предсказуемости и вечное застревание в пропасти.
Зачем же нужна жёсткая дисциплина одного сегмента? На этапе перехода через пропасть концентрация решает три задачи, без которых прорыв к прагматикам невозможен:
- Сборка законченного решения. Чтобы получить авторитетную референсную базу, первые клиенты должны получить не сырой товар, а полный набор продуктов и услуг, гарантирующий результат. Обеспечить такую поддержку силами ключевых сотрудников можно только в одном-двух узких сегментах.
- Запуск сарафанного радио. Прагматики сверяются друг с другом по вертикалям: химики общаются с химиками, адвокаты с адвокатами, страховщики со страховщиками. По одному клиенту в десяти разных отраслях не дадут никакого резонанса, а четыре-пять довольных заказчиков внутри одной ниши мгновенно запускают передачу доверия из уст в уста.
- Завоевание лидерства в пруду. Прагматики покупают у лидеров, потому что вокруг них формируется инфраструктура поддержки: они выбирают Quicken вместо Microsoft Money, Sony PlayStation вместо 3DO, Windows NT вместо OS/2 и Oracle вместо Progress. Чтобы стать лидером в самом начале, нужно занять свыше 50% заказов выбранной ниши (позднее доля может опуститься до 30–35%), то есть стать большой рыбой в маленьком пруду.
Когда прагматики признают вас стандартом ниши, они сами начинают защищать ваше лидерство от новичков. Клиенты основного рынка любят, когда ими «владеют»: это снижает риски и стоимость владения, а компании даёт предсказуемый поток доходов почти как ежегодная рента.
Почему опыт Microsoft — плохой пример для стартапа
В этот момент скептически настроенный руководитель обычно возражает: а как же Microsoft? Ведь там никогда не прятались в узких нишах, а перепрыгивали через пропасть на мотоцикле, как каскадёр над вереницей автомобилей.
Юристы давно заметили, что хорошие прецеденты нередко порождают плохие законы. История Microsoft настолько уникальна, что её бессмысленно копировать компаниям, у которых за спиной нет монопольного наследства.
Все три ключевых рычага Microsoft — Windows, Windows NT и Internet Explorer — выросли из монопольного права на операционную систему для персональных компьютеров, которое компания получила в вихре спроса, созданного IBM. С первого дня она действовала как богатый наследник огромного состояния, чьи продукты уже считались стандартом де-факто.
Такой статус позволил не изобретать прорыв с нуля, а вбирать в себя чужие находки: Windows стала производной от Macintosh, Internet Explorer — от Netscape Navigator, а Windows NT воплотила надежды, которые не сумел реализовать Unix. Контролируя клиентскую часть архитектуры клиент/сервер, компания заняла пост у городских ворот прагматичного рынка.
Когда к воротам подходят молодые инноваторы, владелец ворот решает, впустить их или скопировать идею и открыть проход для собственной версии. Для всех остальных игроков преодоление пропасти — это не парадный марш по всем фронтам, а взлом, хитрость и дерзкий прорыв с жёсткой концентрацией удара в одной точке.
За пределами плацдарма: как Macintosh превратил узкую нишу в экосистему
Сосредоточенность на первой нише вовсе не означает, что бизнес должен остаться в ней навсегда. Высадка в Нормандии была лишь первым шагом к освобождению всей Франции — так и первый плацдарм нужен для того, чтобы перешагнуть пропасть и запустить цепную реакцию в смежных сегментах.
Образцом такого стратегического выбора стал выход Apple Macintosh на корпоративный рынок. В качестве первой цели компания выбрала не весь корпоративный сектор, а узкую и почти незаметную нишу — отделы компьютерной графики крупных корпораций из списка Fortune 500.
Сам по себе этот сегмент был невелик, но он решал остро наболевшую задачу — подготовку качественных презентационных материалов для руководства и маркетологов. Именно скромный размер позволил Apple быстро захватить его и сделать свою платформу внутренним стандартом вопреки сопротивлению корпоративных IT-отделов, требовавших работать только на IBM-совместимых ПК.
Схема экспансии Apple Macintosh с узкого плацдарма отделов графики Fortune 500 на смежные отделы и внешние агентства.
Дальше сработала механика домино. Увидев удобство готовых презентаций, компьютеры Mac начали закупать отделы маркетинга, чтобы править слайды по дороге на выставки, а вслед за ними — отделы продаж, не желавшие зависеть от маркетологов.
От одного отдела к целой индустрии
Одновременно плацдарм перекинулся во внешнюю среду, завязанную на тех же дизайнеров графики: сначала к заказчикам присоединились креативные студии, затем рекламные агентства и, наконец, издательства. Обмен файлами внутри этой цепочки превратил «нестандартный» Macintosh в стандарт целой творческой экосистемы.
Увидев, как сработала концентрация сил в теории и на примере легендарного компьютера, естественно задаться вопросом: как именно такую высадку проводят современные B2B-разработчики софта, перед которыми стоят крупные корпорации и консервативные IT-департаменты? Разберём два показательных сценария на примере компаний Clarify и Documentum.