Рассвет пятьдесят четвёртого дня плена оборвал многонедельную тишину одиночных камер в Прива: Натана, Камиллу и Лору затолкали в душные багажники двух «Мерседесов», которые около двух часов на предельной скорости неслись в горы Ардеша. Когда крышки багажников наконец поднялись 2 января 2008 года, теоретические курсы Натана о власти, символическом насилии и доминировании сменились холодной реальностью заснеженной ловушки.
Именно здесь, между горной тропой и сырой ризницей старой часовни, Натан впервые сталкивается с вопросом, к которому не готовила ни одна социология: кто на самом деле эта девушка, которая уже несколько месяцев держится рядом с ним? Ответ складывается из серии физиологических и поведенческих аномалий — от полного равнодушия к морозу и нетронутых верёвкой запястий до выжженного знака 666 на ладони и молниеносного разоружения охранников, в одно мгновение превращающего беспомощную студентку в боевое оружие.
Багажники «Мерседесов» и снежная лестница: семь площадок, статуи полулюдей и шесть свежих могил
Выйдя из багажника на мороз, Натан сразу замечает контраст между тремя пленниками. Лицо Камиллы приобрело пугающую белизну, в нём читается немая паника и поиск защиты.
Лора же ведёт себя так, словно удары судьбы больше не могут причинить ей вреда. Одетый в свитер Натан дрожит от пронизывающего ветра при температуре около нуля, тогда как на Лоре лишь тонкая полотняная рубаха, и она даже не ёжится под шквалом снега.
Перед подъёмом Седрик Фоб проверяет узлы у Натана и Камиллы, а Оливье Тексье больше пяти минут с особым усердием затягивает верёвку на руках Лоры. Та лишь прикрывает глаза и задерживает дыхание, словно готовясь к заранее знакомой процедуре.
Конвоируемые надзирателями, они около километра идут быстрым шагом мимо обугленных после недавнего пожара гигантских сосен, затем поднимаются по крутой тропе среди зарослей дрока и чёрных скал к средневековой деревушке Тин. Кучка каменных домиков жмётся к вершине гребня под мрачной церковью, от паперти которой вниз спускается крутая заснеженная лестница, а у её основания торчит засыпанный снегом ржавый крест высотой три-четыре метра.
Символика лестницы в Тин и обманчивой часовни
Архитектура подъёма в Тин выстроена как психологический прессинг на входе в культовое пространство:
- По краям лестницы стоят гранитные статуи полулюдей-полуживотных, сопровождающие молчаливое восхождение пленников.
- Каждые тридцать три ступени сменяются лестничной площадкой (всего семь площадок — двести тридцать одна ступень), ограждённой четырьмя серыми каменными монолитами с двумя запертыми боковыми дверями, над которыми на чёрных сланцевых плитках высечены стёртые римские цифры и латинские надписи.
- Грандиозная перспектива лестницы заставляет ждать громадный собор, но за кованой стальной решёткой наверху оказывается скромная романская часовня.
- Обогнув её, конвой ведёт пленников через калитку по свисающему со скалы кладбищу, минуя широкие центральные аллеи: там видны шесть свежих земляных холмиков, насыпанных накануне или днём, два из которых едва припорошены снегом.
Именно у этих шести могил Лора едва заметно поворачивает голову, и на долю секунды по её лицу пробегает странная тень удивления. Когда громила с двумя чёрными кожаными сумками толкает Натана в плечо, тот на миг оказывается в нескольких сантиметрах от девушки и слышит едва различимый шёпот: «Будь наготове! Я знаю это место».
Ультиматум Седрика Фоба в ризнице: от теории власти к практике страха
Конвой вталкивает пленников в ризницу, вход в которую прикрывает рощица каменных дубов. В полумраке, куда через маленькое слуховое окошко вместе с тусклым светом залетает буря, Тексье привязывает Натана и Камиллу к чугунной трубе у двери, а Лору оттесняют в сторону.
Внутри явно кого-то ждут, и ожидание срывает привычную выдержку палачей. Тексье ищет на массивном дубовом столе письменные указания и, не найдя их, в бешенстве сметает бумаги и металлические предметы на пол; они с Лоиком Эшеном нервно меряют шагами зал, сверяясь то с часами, то с мобильным телефоном.
Резким контрастом на фоне их суеты выглядит Карола Фирмини. Она спокойно сидит на скамье для молитвы под деревянным распятием, положив ногу на ногу, чтобы согреться, — с выражением ледяного умиротворения человека, давно примирившегося с близкой смертью.
Когда пронзительный звонок телефона наконец разрывает тишину нефа, Тексье выслушивает лаконичные приказы за две минуты, не смея возразить резкому высокомерному голосу в трубке, и передаёт аппарат Фобу ещё на двадцать секунд. Получив инструкции до приезда некоего Сахара, Фоб сбрасывает маску вежливого биолога из Прива.
- Отказ от легальной ширмы: Фоб прямо заявляет Натану, что корпорация могла бы сдать его полиции за ночной взлом в СЕРИМЕКСе и кражу патентов или попросту заставить исчезнуть, за что он сам и выступал.
- Утилитарный расчёт начальства: наверху решили иначе, потому что организации потребовался специалист по социологии и дискурсу, а Натан «пришёлся кстати».
- Иллюзорная развилка: Фоб ставит перед профессором выбор — «рука помощи» и полное содействие либо передача в распоряжение Тексье.
- Демонстрация цены отказа: едва Фоб поводит бровью в сторону Лоры, Тексье подходит к ней и трижды с чудовищной силой бьёт её по лицу, после чего приказывает перевести всех в подземную лабораторию, где Камилле «сделают один укольчик».
Восемь лет академических лекций о символическом насилии рассыпаются в прах за минуту. Натан впервые ощущает физическое бессилие перед людьми, для которых чужая жизнь — расходный ресурс, а любой моральный закон отменён звонком сверху.
Знак 666 и нетронутые запястья: сигналы, разрушающие образ обычной студентки
Но именно жестокость Тексье запускает цепь открытий, окончательно взрывающих картину мира Натана. Когда Фоб останавливает расправу, лицо Лоры распухает, однако слёз нет — вместо испуга в ней проступает твёрдость, которой Натан никогда раньше не видел, а следы от ударов выглядят неестественно поверхностными.
Когда Карола Фирмини протягивает руку, чтобы подтолкнуть девушку к выходу, полоса света на мгновение выхватывает правое запястье Лоры. На тыльной стороне её ладони Натан отчётливо различает выведенное число — 666.
Пленников ведут по коридору к клиросу и главному алтарю в полной темноте наступившей ночи; впереди с фонарём шагает Лоик Эшен. За спиной движется второй охранник с мелкокалиберным револьвером, а Лора с удивительным хладнокровием занимает место точно между Камиллой и Тексье, закрывая сестру Натана собой.
И тут взгляд Натана опускается на её руки. На его собственных запястьях верёвка протёрла кожу до крови, тогда как у Лоры, которой Тексье затягивал узел особенно тщательно больше пяти минут, кожа остаётся совершенно чистой.
Наблюдательность социолога спасает Натана от полной растерянности в решающую секунду — он последовательно фиксирует четыре нестыковки в облике «студентки»:
- Терморегуляция: в тонкой полотняной рубахе при нулевой температуре и снежном шквале она ни разу не задрожала.
- Устойчивость к травмам: после трёх жестоких ударов Тексье по лицу повреждения выглядят поразительно поверхностными.
- Клеймо на ладони: на тыльной стороне её правой руки проступает число 666, связывающее её напрямую с бежевой папкой СЕРИМЕКСа.
- Отсутствие следов пут: многоминутная перетяжка верёвкой не оставила на её запястьях ни царапины и ни ссадины.
Загадки накладываются одна на другую: откуда ей знаком этот затерянный в горах скит, кто такой Сахар и что означает число на коже? Но времени на анализ больше нет — Натан видит, как Лора напрягается и едва заметно подаёт ему знак рукой, готовясь к броску.
Пять секунд боя и бегство к разрушенному мосту: нож в правую ладонь
Развязка занимает всего несколько секунд, превращая конвой в сцену молниеносной зачистки. Едва Тексье оказывается к Лоре вполоборота, она накрывает рукой его револьвер, другой рукой бьёт охранника прямо в лицо и вырывает оружие.
Первая пуля беззвучно валит на пол второго громилу. Лора отскакивает вправо и ещё двумя выстрелами поражает Тексье в туловище и бедро, заставляя амбала с удивлённым возгласом осесть на каменные плиты.
Перепуганные Лоик Эшен и Карола Фирмини в ту же секунду хлопают дверью и спасаются бегством. Лора выхватывает у поверженного охранника нож, суёт его за пояс, хватает Камиллу за руку и бросает короткое: «Бегите!»
Трое беглецов вырываются из часовни на заснеженный пригорок под прояснившимся звёздным небом и луной, чей белый свет мгновенно выдаёт любой силуэт на склоне. Лора уводит их вниз к ледяному горному потоку и на протяжении десяти минут уверенно ведёт в темноте прямо по колено в воде, не боясь ни камней, ни ям, словно с детства исходила здесь каждый метр.
Натан и Камилла, не евшие больше суток, едва поспевают за ней, выжимая последние силы. Через два или три километра бегство обрывается у развалин старого каменного моста: от него уцелела лишь одна арка на двух опорах, нависшая над невидимой рекой, как напоминание о связи между двумя угасшими цивилизациями.
Лора усаживает измученных спутников за опору под прикрытием арки, указывая на дорогу в нескольких десятках метров выше, откуда в любую минуту может появиться погоня. Затем она жестом подзывает Натана вплотную к своей спине, чтобы опереться на его грудь, достаёт из-за пояса нож, всматривается в белизну металла и с неожиданной улыбкой вонзает лезвие в собственную правую ладонь.
Этот на первый взгляд безумный жест — не срыв и не самоистязание, а начало экстренной операции по выходу из-под спутникового контроля. Но прежде чем станет ясно, зачем Лора режет себе плоть, нужно заглянуть в ту самую крипту часовни, куда в этот же вечер спускается человек, чей приказ запустил погоню.