Вирусный маркетинг — Марен ЛедэнРаздел 5 · урок 1 из 5
12345уроки раздела 5
Раздел 5. Берлинский след и конвергенция NBIC

Потсдамер Платц, 7 — архивы Фаб-Кортекс и ролевая игра инициалов

≈ 8 минМарен Ледэн

Чёрный «Мерседес» Сахара пожирает ночную трассу А39 в сторону немецкой границы, увозя Иезавель и Натана на тысячу километров от дымящихся руин Ком-Бабелии. Натан ещё пытается мыслить категориями обычного человека, уверенного, что они мчатся вырывать из лап секты родных дочерей Иезавели и пора наконец идти в полицию.

Но резкое торможение на аварийной полосе расставляет всё по местам за десять секунд. Иезавель едет в Берлин не спасать детей, а уничтожить семерых клонов в амниотических резервуарах — а выхваченный из алтарного сейфа адрес «Потсдамер Платц, 7» выводит беглецов далеко за пределы Франции, к истокам проекта в Калифорнии 1969 года и к технологии термоэлектрических микрочипов, объясняющей саму природу «метки» на лбу и ладони.

«Это не мои дочери, а чудовища»: истинная миссия поездки в Берлин

Вся логика дальнейших действий троицы — теперь уже вдвоём, после гибели Камиллы — строится на жёсткой переоценке того, что именно лежит в конце дороги. Когда Натан по привычке говорит о спасении девочек от мести Сахара, Иезавель бросает машину на обочину, хватает его за плечи и обрубает последнюю гуманистическую иллюзию: перед ними не дети, а плоды генетических экспериментов возрастом от двух до пяти лет, набитые нановирусами и ждущие часа, когда технология позволит выпустить их из резервуаров.

Этот поворот меняет и внутренний расчёт Натана. За несколько месяцев после июльского визита Лоры он потерял почти всех близких — Александра, Бахию, Дени Эритье и сестру Камиллу — и на заправке вынужден по телефону сообщить матери Мари о гибели дочери. Возвращаться к прежней жизни больше некуда, а отвести удар от выживших можно только одним способом: найти капсулы прежде, чем по приказу Сахара их рассыплют по промышленным концернам Китая, Северной Кореи и Индии.

В шесть утра 4 января 2008 года «Мерседес» въезжает в восточный пригород Берлина. Иезавель останавливается на глухой улочке у покосившегося деревянного забора, за которым заросли ежевики и акаций скрывают пустырь её детства, а напротив высится белый коттедж с качелями. Когда через час она возвращается за руль, в уголках её глаз блестят редкие слёзы — единственная минута слабости перед тем, как в семь утра они паркуются у делового центра Потсдамской площади.

Диверсификация Сахара и «Кристофер Фромм & К°»: разгадка кода К.Ф. как ролевой игры

Здание номер семь по Потсдамер Платц — типичный стеклянно-бетонный улей высотой более десяти этажей, где около тридцати брокерских фирм, трастовых управляющих и консультантов по оптимизации портфелей снимают офисы на несколько дней, недель или месяцев. Такая текучесть идеальна для Сахара: после краха калифорнийской «Фаб-Кортекс» в восьмидесятых он больше не складывает капитал в одну корзину, а дробит активы, страхуясь от разорения и ареста счетов.

У героев нет даже номера этажа, но информационное табло в холле мгновенно выдаёт знакомую метку: на двенадцатом этаже значится фирма «Кристофер Фромм & К°». Старый код К.Ф. (или C.F.), с которого началось расследование Натана ещё в Гренобле на псевдонимах Кристиана Фарреса, Кристофера Фейдома, Карла Фоса, Кристиана Фламана, Шарля Фромана и Сирила Фарка, наконец получает простое и до обидного будничное объяснение.

Этот шифр придумал не древний орден, а вчерашний докторант Лоик Эшен во время стажировки в прошлом году. Ему требовался лёгкий опознавательный знак, позволяющий своим узнавать своих в информационном массиве Интернета и научной прессы без сложной конспирации.

Ролевая игра вместо подполья: как распространяется вирусная идеология

Лоик Эшен превратил продвижение ультралиберального трансгуманизма в большую ролевую игру с простыми правилами. Каждый участник в меру своих возможностей двигает «фишки» — статьи, форумы, подставные компании с инициалами К.Ф. — воспроизводя сетевой вирусный принцип ещё до того, как в дело вступают биологические нановирусы. Игра привлекает тем, что играть любят все, особенно те, у кого в реальной жизни собственных фишек нет.

Взломав плечом тонкую фанерную дверь на двенадцатом этаже, Иезавель и Натан застают пустой офис с полной окурков пепельницей: компьютеры и телефоны вывезли накануне вечером, когда бежали с корабля. На полках единственного шкафа остались лишь архивные папки калифорнийской компании АО «Фаб-Кортекс», открытой Питером Даханом и Джоном Манкидором (Гзавье Лапорт-Добом) в конце шестидесятых годов.

Архив «Фаб-Кортекс» (1969): термоэлектрические чипы, литиевые батареи и гнойные раны

Сухие технические отчёты и формулы из шкафа «Кристофер Фромм & К°» впервые показывают, что СЕРИМЕКС вырос не на пустом месте, а из сугубо медицинской задачи конца шестидесятых годов. В 1969 году маленькая калифорнийская фирма «Фаб-Кортекс» попыталась восстановить двигательные нервы спинного мозга у женщины с травмой позвоночника, встроив в тело автономный микроэлектронный узел.

Главной инженерной проблемой оставалось питание: вскрывать ткани каждые несколько месяцев ради замены элемента было невозможно. Решение нашли в конструкции термоэлектрического микрочипа с литиевой батареей, который непрерывно подзаряжался за счёт естественных перепадов температуры человеческого тела и теоретически обладал почти неограниченным сроком службы.

Однако на практике технология оказалась опасной для носителей. При разрушении оболочки чипа внутри мягких тканей литиевый узел вызывал глубокие, незаживающие и постоянно гноящиеся раны — но в 1969 году, в условиях дефицита надзора и избытка неинформированных подопытных, разработчиков это мало волновало.

Этап и локацияКорпоративная оболочкаКлючевая технологияЧто пошло не так / почему сменили площадку
Конец 1960-х — 1986, Калифорния (США)АО «Фаб-Кортекс»Термоэлектрический чип (1969), патент на передатчик (1977), система «Little DHA» (1979)Протесты евангелистов, правозащитников и союзов потребителей вынудили бежать в Европу, бросив часть активов
1986–1991, Восточный Берлин (ГДР)Скрытая сеть партнёров (семья Сат, «красная комната»)Опыты на беременных спортсменках в ГДР, воспитание и тренировка ИезавелиПадение Берлинской стены лишило прикрытия в социалистическом блоке и ускорило переезд во Францию
1991–2008, Прива / Тин (Франция) и БерлинСЕРИМЕКС, Ком-Бабелия, «Кристофер Фромм & К°»Нановирусы, постгеномика, ДНК-чипы, программа «Зависимость»Утечка через статьи «К.Ф.», расследование Натана Сёкса, штурм Ком-Бабелии и раскол инвесторов

Две температурные точки тела — лоб и тыльная сторона ладони: техническое объяснение «метки»

Инженерные отчёты «Фаб-Кортекс» мгновенно переводят апокалиптическую символику предыдущих глав на язык теплофизики. В ходе испытаний конструкторы выявили на человеческом теле ровно две зоны, где температура меняется быстрее и контрастнее всего, обеспечивая максимальный КПД термоэлектрической подзарядки.

Первая точка располагается на лбу, чуть ниже линии роста волос. Вторая — на тыльной стороне правой ладони.

Физиология вместо мистики: почему чипы ставят именно туда

Когда Натан замечает шрамы на лбу и тыльной стороне ладони Иезавели — ровно там, где в Откровении Иоанна положено «начертание Зверя» на чело и на правую руку, — становится ясно, как работал ум Питера Дахана. До перерождения в одержимого «Сахара» он читал Библию не как священное писание, а как прикладной технократический справочник, соединив инженерный расчёт теплоотдачи с готовым культурным кодом абсолютной власти.

Впрочем, в бумагах на Потсдамер Платц не было ни одного современного адреса, где могли бы прятать семерых клонов. Выручает сбитая ногой коробка на полу с бухгалтерскими счетами: большая часть корреспонденции «Фромм & К°» уходила не в арендованный офис на двенадцатом этаже, а на постоянный абонентский ящик по адресу 10785 Берлин, Клингельхеферштрассе, 24.

Следующая зацепка: выход на берлинскую сеть старых партнёров Питера Дахана

Дальнейшее расследование у Клингельхеферштрассе превращается в точную оперативную цепочку:

  1. Засада у камеры хранения: в полдень почтальон опускает свежие письма в ячейку, доказывая, что компания жива, а Натан удерживает Иезавель от взлома из-за камеры видеонаблюдения под потолком.
  2. Перехват курьера: через несколько часов к ячейке подъезжает серый металлик «БМВ» и невзрачный служащий Фридрих Хабер, работающий в курьерской службе меньше чем за тысячу евро в месяц.
  3. Угроза пистолетом и маршрут: под видом самозарядного пистолета перепуганный Хабер отменяет заезд в офис по телефону и открывает блокнот с адресом получателей — супругов Сильвии и Генриха Сат в богатом районе Фриденау-Шенеберг.
  4. Проникновение в коттедж: Иезавель отключает сигнализацию с садовой стороны, запирает курьера в стенном шкафу и забирает его мобильный телефон.
  5. Обыск и находка в подвале: пока Иезавель подбирает к компьютеру Сата девятизначный пин-код от почтовой ячейки, Натан находит за шкафом в гардеробной скрытую лестницу с шумом холодильной установки.

Внизу, в ультрасовременном подвале одноэтажного особняка площадью свыше трёхсот квадратных метров, стоят семь пустых ёмкостей — точная копия оборудования Зала 120 в Прива — и стеллажи с десятками банок с красными и белыми этикетками, где заспиртованы человеческие и животные органы. Клонов недавно вывезли, но компьютер Сата, несмотря на зашифрованную базу, сохранил открытые вырезки из прессы об истоках проекта.

Из этих вырезок складывается полная генеалогия корпорации: в 1977 году был оформлен патент на вживляемый микроскопический передатчик слежения и персонального розыска, а в 1979-м «Фаб-Кортекс» выкупила права на него и дала системе имя «Little DHA» — сокращённо от Digital High-Angel («Цифровой Ангел-Хранитель»). В воспоминаниях Джона Манкидора этот прибор фигурировал как «комбинированный защитник», способный соединить человеческие души с искусственным интеллектом, — технология как путь к искуплению.

Временная шкала генеалогии проекта с 1969 по 2008 год от Фаб-Кортекс до ДНК-чипов

С середины восьмидесятых проект в США накрыла волна сопротивления: евангелические общины, креационисты в правительственных кругах, правозащитники и союзы потребителей — ведь «Фаб-Кортекс» сотрудничала с пищевыми корпорациями — фактически выдавили эксперимент из Калифорнии в 1986 году, заставив бросить имущество и пятнадцать лет наработок. Тогда-то семью Дахана и приютили в Европе старые посредники — Генрих и Сильвия Сат. При этом официально «закрытая» «Фаб-Кортекс» продолжила тихо зарабатывать на перепродаже своих разработок другим американским фирмам — под видом электронных браслетов для беглых подростков, осуждённых за сексуальные преступления и больных Альцгеймером.

В 23:59 вверху щёлкает замок входной двери и раздаются голоса вернувшихся с ужина хозяев. Пленники сами пришли к следователям — впереди прямой допрос семьи Сат, но прежде чем услышать их признание, важно увидеть, что в эти же часы происходит на юге Франции, в белой палате Прива, где приходит в себя выживший Питер Дахан.